Главная → Информация о депутате

13.01.2011

Виктор Козодой: "Мы изобретали колесо"



В уходящем 2010-м теперь доктор наук Виктор Козодой впервые был избран в Законодательное Собрание области. Единственный — и самый известный — политтехнолог Новосибирска, сам ставший политиком, приятно удивил корреспондента «Ведомостей» чувством юмора, трепетным отношением к студентам и своим крестьянским происхождением.
— Виктор Иванович, признаюсь, была почему-то уверена, что вы из профессорской, или как минимум, учительской семьи. С большим удивлением узнала, что вы, оказывается, и на заводах трудились, и в армии служили…
— Жизнь моя проста и обычна, как говорил граф Калиостро в фильме «Формула любви». Я родился в Новосибирске, а вот родители мои выходцы из Убинского района, из села Ермолаевка. Предки наши переселились сюда в годы Столыпинской реформы с западной части России на границе с Украиной и Белоруссией. Фамилия Козодой как раз оттуда. Там и деревня такая есть — Козодой.
— Украинская фамилия?
— Когда приезжаю на Украину, там меня считают своим. В Белоруссии я тоже свой. Так что точно не знаю. Семья у нас была многодетная: я пятый ребенок в семье. И только мы, двое последних детей, родились в Новосибирске, старшие — ещё в Ермолаевке. Мама работала там учительницей начальных классов, отец — он, кстати, тоже из многодетной семьи — фронтовик, демобилизовался в 1946 году, имел боевые награды, вернулся с ранениями. Поэтому тема войны в нашей семье — особая. Мой отец прожил тяжёлую жизнь. В 13 лет он остался старшим в семье, потому что мой дед был арестован в 1937 году как японский агент. Якобы за переписку с японцами… а он по-русски писать толком не умел. Это, конечно, наложило отпечаток на жизнь отца: сначала его не принимали в комсомол, потом пошли какие-то ещё ограничения. От него требовали, чтобы он публично отрёкся от отца, как тогда было принято. Но Павликом Морозовым он не стал. Его ведь даже на войну не хотели отправлять. Мы это всё знали, конечно, но надо отдать должное отцу: он зла не держал, и обиду в себе не носил. Ну, была ситуация, он пережил её и всё. И в нас никакой ненависти не взращивал. Мы были верноподданными, государственно ориентированными детьми, активистами и в пионерах, и в комсомоле. После войны отец работал в колхозе, а когда переехали в город — печником. Он был высококлассным печником! Тогда ведь и в городе половина домов была с печным отоплением. Это был тяжелейший физический труд. И когда мы подросли, то стали отцу помогать, чтобы ему полегче было. Мне меньше, конечно, чем старшим, но тоже досталось: кирпичи подтаскивали, песок, глину месили. Я когда на встрече с избирателями рассказываю об этом, мне говорят «что-то не похож ты на печника-то». Тем не менее, факт такой в моей биографии был…
— Тяжело было родителям пятерых детей поднимать? Вы не чувствовали себя обделённым какими-то материальными благами?
— Мы тогда всё воспринимали по-другому! Я хорошо помню, как жили в двухэтажном бараке на восемь квартир. Он до сих пор, кстати, стоит — на ул. Менделеева, 18. Мы всемером жили в одной комнате 18 квадратных метров в трёхкомнатной квартире. А в каждой из других комнат — ещё по семье. Туалет общего пользования, колонка во дворе, из благ цивилизации — электричество. И ничего — жили счастливо! Садика не было, и мы летом и зимой кувыркались во дворе. Зимой, если мне хотелось попить, я бежал к колонке, пил ледяную воду и при этом никогда не болел. Когда мне исполнилось семь, отцу как ветерану войны дали четырехкомнатную квартиру в «хрущевке». Целых 45 метров! Мы считали, что это дворец! Я отлично помню, как мама, обезумевшая от счастья, ходила по квартире и говорила: вот она справедливость, теперь всем места хватит. Места, естественно, всем не хватило, потому что старшие начали жениться и замуж выходить, дети пошли, и мы жили там колхозом до 13 человек. Поэтому мой имидж, будто я такой весь из себя профессор, он обманчивый… Потом была 21-я школа на Берёзовой роще, техническое училище по специальности слесарь-сборщик радиоаппаратуры. Потом завод, где я собирал модные тогда магнитофоны «Комета», затем — армия. У нас все в семье служили в армии — и братья, и племянники.
— Тогда не думали, что можно «отмазаться»…
Да вы что! Это никому в голову не приходило. Сын фронтовика не мог не пойти в армию. Два года я отслужил на Дальнем Востоке. Вернулся и пошёл на НПО «Восток». Через год, в 84-м, решил поступать на истфак пединститута.
— Почему именно история?
— Мне ещё в школе нравилась история. Хотя в семье старшие все были технари, и я вообще единственный гуманитарий. В 90-м окончил пединститут…
— И умудрились стать депутатом. Это ведь были не такие выборы, как сейчас?
— Всё было по-другому. Это был конец советской власти. В 1988 году КПСС взяла курс на плавную передачу власти Советам депутатов. Тогда ещё — народных. В 1989 году прошли первые альтернативные выборы на съезд депутатов СССР, а на 90-й запланировали все прочие выборы: на съезд депутатов РСФСР, в областные, городские и районные Советы. Тогда появилась возможность выдвигать кандидатов в депутаты от трудовых коллективов. Плюс вышел закон о кооперации, по которому кооперативы получили статус предприятий и тоже могли двигать кандидатов. У нас был кооператив, который решил отправить в депутаты меня… Ситуация была смешная. Я был простой паренёк из рабочей семьи. Для меня власть была чем-то запредельным, я считал, что наше дело — это завод, школа, работа. И когда мне, студенту, сказали «а давай, мы тебя выдвинем в депутаты», я воспринял это как шутку. Потом подумал «а почему бы нет? Всё равно не выберут». Приехал на заседание кооператива, дали мне документы на выдвижение… И началась умора, как я эти документы сдавал. Это сейчас процедура отработана, а тогда всё было в новинку. Решили мы в райисполком Дзержинского района их нести. Прихожу, а там сидят такие тётеньки бронзовые, никого не замечают. «Тётеньки, — говорю, — куда документы можно отдать?» «По какому округу?  — спрашивают, — Там всё занято уже, иди отсюда». И не взяли у меня документы. Решили мы отнести их в городскую избирательную комиссию. Но я уже не сам пошёл, а отправил знакомого. Он сделал морду тяпкой, и говорит: мне надо сдать документы, а не то меня уволят. Так и сдали.
— Ваш политический опыт № 1…
— Да, и округ, кстати, тоже был №1. Было у меня два конкурента: представитель горкома комсомола и директор завода. Они ничего не делали, а я решил, что надо выпустить листовки. Кандидаты сдавали свои тезисы в избирательную комиссию, и там их на каждого печатали по 300 экземпляров — совершенно одинаковых. Я наклеил свои на подъезды. Читать эти тезисы без слез сейчас нельзя. Однако я прошёл во второй тур, потому что тогда надо было набрать больше 50 процентов голосов. И победил. Я был тогда единственным студентом в городском Совете. А всего депутатов было 150 человек. Это было такое народное вече, периодически напоминавшее сумасшедший дом. Индинок Иван Иванович был председателем Совета, и очень многие руководители вышли оттуда. Некоторые стали потом депутатами Госдумы: Олег Гонжаров, Аркадий Янковский. Это была хорошая школа, но в октябре 93-года нас разогнали. На этом мой первый опыт депутатской деятельности закончился…
— И началась работа в качестве политтехнолога. Ваш фонд «Сибирь-Форум» появился позже, но фактически ведь ваша команда сложилась как раз где-то в 93-м? Вы же, можно сказать, отец политического пиара Новосибирска, пионер…
— Время было бурлящее. Я тогда активно работал с Москвой. Вице-президентом страны — первым и последним — был тогда Александр Руцкой, у него была партия, с которой я сотрудничал. Руководителем её исполнительного комитета был Василий Семёнович Липицкий. Но когда после разгона Верховного Совета в 93 году, объявили выборы в Госдуму, та политическая структура, с которой я сотрудничал, оказалась под запретом. Тогда Василий Семёнович позвонил мне и спросил: у вас можно выдвинуться? Наверное, да, ответил я. Он профессор, доктор наук, вот он как раз из московской профессуры, очень грамотный, интеллигентный, умнейший человек. Помню, встречаем его в аэропорту, а я смотрю по сторонам: где люди-то с ним, где московские политтехнологи? Спрашиваю: «Василий Семёнович, а где люди, которые ваши выборы будут проводить?» «Какие люди? Вы будете проводить!» Меня прошиб холодный пот. «Я не умею», — говорю, а он парирует: «Так в России никто ещё не умеет». Вот тогда мы и начали этим делом заниматься. 17 лет прошло с тех пор, как он с нашей помощью стал депутатом Госдумы. Это был шок для нас самих, потому что в Новосибирске из кучи претендентов победил москвич, который к Новосибирску не имел никакого отношения. Причем был не «списочником», а одномандатником. Мы тогда придумали слоган «Василий Липицкий — наш человек в Москве», решили его минус обратить в плюс. Потом, уже в конце 96-го, нам предложили заниматься выборами за деньги. Это был Кузбасс. Мы отработали там и поняли, что можем это делать, и вскоре открыли «Сибирь-Форум». Того, к чему сейчас все привыкли, не существовало тогда в принципе. Мы изобретали колесо. Это сейчас нет проблем пойти и сделать листовку. Типографий — тьма. А тогда, в 93-м, были только «Совсибирь» и полиграфкомбинат. И попробуй ещё с ними договориться. Сейчас все делают спецвыпуски газет. А тогда, приехав в один кузбасский город, мы столкнулись с жёстким административным ресурсом: нас не пускали ни на ТВ, ни в газеты. Что делать? Мы сделали спецвыпуск под вид газеты, только не на базе существующей газеты, а свою придумали и напечатали. Наш креатив был от необходимости. К примеру, мы первые начали производить политические видеоролики. Сняли о кандидате фильм и пустили его по кабельному телевидению. В другом городе просто сделали тысячу видеокассет и раздавали их на центральном рынке. Правда, потом пришлось в течение получаса эвакуироваться оттуда. Фильм «День выборов» я смотрел с большим удовольствием, он во многом основан на реалиях середины 90-х.
— Бывало, что вы отказывали кому-то из кандидатов? Или деньги решали всё?
—  Я отказывал. По сугубо личным соображениям. Если человек был мне неприятен — в силу разных причин — я не брался с ним работать. Деньги, конечно, хорошо, но это не главное. У нас всегда были принципы, которые мы соблюдали. Например, мы никогда не использовали информацию против членов семьи конкурентов. Мы считали, что семья вне игры, её нельзя трогать. Нельзя трогать национальность и вероисповедание. Мы основались на конкретной работе самого человека — как нашего кандидата, так и конкурента. Прежде чем разрабатывать кампанию, мы анализировали, что они обещали — если уже баллотировались раньше — и что сделали. У нас было много интересных кампаний.
— Книгу об этом написать не хотели?
— Этого нельзя пока делать. Многие люди, с которыми мы работали, остаются, что называется, «при делах». Эти кампании ещё не стали историей. Это как врачебная или адвокатская тайна. Наш принцип: нельзя распространять информацию о своих клиентах, даже если мы уже с ними уже не работаем. Такого мы никогда не делали! Чем, кстати, ещё фонд «Сибирь-Форум» отличается от других PR-агентств? Мы всегда занимались наукой и образованием. На нашей базе написана не одна научная работа и защищена не одна диссертация. И, если честно, в сфере политического PR мало чего интересного появляется, все работают по накатанной. Такие кампании, как проводили мы — где были борьба, соревнование команд — они позади. Сейчас — шаблоны и стереотипы. Мне этим заниматься не интересно. Я — человек творческий. Лет 6-7 назад я от выборов отошёл. В какой-то момент мы занялись другой, более перспективной, темой — бизнес-кампаниями. У нас есть клиенты — крупные холдинги — которые с нами уже 13 лет. И приятно, что сегодня я могу выбирать клиентов.
— Если подытожить, сколько PR-кампаний у вас за плечами?
— Где-то 150 кампаний мы в России провели. У меня на самом деле очень редкое сочетание: я и консультант, который всегда остаётся в тени заказчика, и в тоже время, сам политик, который, напротив, не должен быть в тени. 
— Ну, ваша-то предвыборная кампания в заксобрание была достаточно интересной. Вы обыграли собственную фамилию Козодой… Почему, кстати, вы не по списку пошли, а по одномандатному округу? Это ведь был для вас новый округ?
— Да, совершенно новый. Но я не видел смысла идти по списку. Когда идёшь по округу — за всё отвечаешь сам. Либо пан, либо пропал! Когда список — слишком много факторов, влияющих на результат. Я провел на своём округе 131 встречу. Отвечал за всех — за Президента, за начальников ЖЭУ. Сначала — ор, крики… так минут десять. Затем начинался нормальный разговор. Я не Цицерон, конечно, но опыт ораторский имею. И без ложной скромности скажу, что и аплодисменты были. Хотя люди задавали очень жёсткие и неприятные вопросы. Я рассказывал про Законодательное собрание, про то, зачем оно необходимо, чем буду заниматься, а потом обязательно кто-нибудь спрашивал: «А что конкретно ты для нас можешь сделать?» Я опять про законы, которые должны улучшить жизнь в области. «А, понятно, то есть ничего…» Для людей выборы — это всегда надежда на какое-то улучшение, и они хотят знать, как оно коснётся лично их. Для простой медсестры третий мост через Обь — это где-то далеко, а вот повышение зарплаты — уже ближе. Поэтому для меня работа депутата — не только участие в сессиях и заседаниях комитета, в который я вошёл, но прежде всего — работа на моём округе. Ремонт школьных крыш и библиотек, детских клубов и детсадов, решение вопросов по ремонту дорог и уличного освещения, работа по обращениям граждан. Мне важно успеть за свой депутатский срок помочь людям решить их насущные проблемы.
— Помимо депутатской работы, важнейшим делом остаётся для вас и академия САУМК…
— Безусловно! Это наше детище, которое мы с единомышленниками «произвели на свет» в 2004 году. Помимо меня учредителями Академии являются доктор философских наук, директор Института философии и права СО РАН Виталий Целищев и доктор исторических наук, профессор Алексей Осипов. Когда мы пришли в это здание, здесь можно было фильмы ужасов снимать! Это были руины! Полтора года шёл ремонт, в который мы вложили всё, что у нас было. И вот в наступающем году у нас будет первый выпуск! Мы, кстати, нынче, не смотря на демографическую яму, не потеряли в наборе: сегодня у нас учатся 600 студентов.
— У вас свой сайт, вы преподаёте, много читаете, играете в шахматы и путешествуете. Вы счастливый человек?
— Да, потому что я делаю, то, что хочу. То, что мне нравится. Я объехал полстраны, общался с самыми разными людьми, посмотрел мир. А если бы пошёл в школу, дорос бы максимум до директора. Нет, мне было нужно нечто другое. Я счастлив и потому, что мне всегда попадались по жизни очень хорошие люди. Таких встреч я желаю и всем вашим читателям в наступающем году.

Ведомости Законодательного Собрания Новосибирской области
№69 (1105) от 31 декабря 2010 г.

Возврат к списку